Дефицит понимания

14 марта 2016

Дефицит понимания

Аналитический центр
Эксперт-Сибирь

Сергей Смирнов, заведующий лабораторией стратегических и форсайтных исследований и разработок НГУЭУ, доктор философских наук, главный редактор гуманитарного альманаха «Человек.RU»:

Как примирить множество сценариев развития Новосибирской области и добиться конструктивной управленческой позиции?

Полагаю, что в настоящее время в самый раз начать думать о будущем. Поскольку системный и институцио­нальный кризис заставляет нас начать мыслить радикально по-другому. Причем ситуация нашего региона и города только провоцирует нас на эти действия.

Как заявил футуролог Сергей Переслегин, традиционные методы прогнозирования будущего уже давно неэффективны (см. «У нас две партии: юнкерство и грюндерство» в «Эксперте-Сибирь» № 4–6 за 2016 год). Особенно это объясняется, тем, что динамика реальных событий такова, что они начинают опережать сами прогнозы. Действительно, сама практика прогнозирования нуждается в пересмотре. Все потому, что прогнозы до сих пор делают по старинке. Вот живой пример. Один из самых знаменитых прогнозов — «Пределы роста», доклад Римскому клубу, который сделала группа специалистов по кибернетике и информационным технологиям в 1972 году (Д.Медоуз и др.). На основе существующих темпов добычи ресурсов они рассчитали, что через 50 лет все ресурсы в мире закончатся, мы уткнемся в пределы роста. Исследователи взяли существующие и отработанные темпы роста, технологии, ресурсы и методом экстраполяции продвинули их в будущее. При этом они не рассчитали ни социальный, ни интеллектуальный, ни политический фактор, не взяли в расчет, что технологии могут развиваться непредсказуемым путем. В начале двухтысячных эти авторы прогноза выпустили книгу «Пределы роста: 30 лет спустя», в которой признали неточность своих расчетов. А что такое прогноз? Делать прогноз так, как привыкли прогностики, — закладывать существующие представления об экономике, обществе и человеке в определенную модель и экстраполировать ее в будущее. Это тупиковый путь. В этом смысле прогнозировать развитие отраслей экономики, жизни человека, развитие технологий или территорий регионов и городов таким способом нельзя. Но что можно предложить взамен? Форсайт как метод прогнозирования предъявляет другое понимание и другой способ работы с будущим. В основании форсайта кладутся главные допущения: будущее не выводимо из прошлого и будущее конструируется нами в настоящем. То есть будущего нет, оно создается нами.

Родовая травма

Сергей Смирнов, заведующий лабораторией стратегических и форсайтных исследований и разработок НГУЭУ, доктор философских наук, главный редактор гуманитарного альманаха «Человек.RU»

Сергей Смирнов, заведующий лабораторией стратегических и форсайтных исследований и разработок НГУЭУ, доктор философских наук, главный редактор гуманитарного альманаха «Человек.RU»

Обычно футурологи не несут никакой ответственности за свои прогнозы, они просто строят макромодели. По логике классического прогноза, за будущее они не отвечают, за него будут отвечать люди, которые в нем будут жить. По логике же форсайта ответственность начинается тогда, когда будущее начинает создаваться нами в настоящем, тогда образ будущего не предрекается, а конструируется. Вариантов развития будущего в таком случае — столько, сколько реальных групп влияния. И конечно, они вступают в конфликт, за образы будущего между ними идет борьба.

Есть яркий пример Новосибирска, который в свое время родился с «родовой травмой». Исторически он был создан как город городов, каждый из которых имел свой сценарий развития. В течение ХХ века в историю Новосибирска пытались впихнуть одновременно несколько сценариев развития, и за каждым из них стояли и стоят свои группы влияния, свои ресурсы, своя идеология.

Первый сценарий, самый любимый и самый простой: он сформировался, когда проложили Транссиб через Обь. Местные купцы и московская императорская власть решили проложить железную дорогу через Новониколаевск, а не через Томск, несмотря на то, что в Томске был открыт (был сделан первый набор студентов) еще в 1888 году первый императорский университет за Уралом и город давно развивался и был известен. Вся инфраструктура, человеческие ресурсы, коммуникации — все стало развиваться по этому сценарию: «Новосибирск — транспортный узел». Поэтому Новосибирск стал иметь крупнейшие в Сибири рынки: авторынок, продовольственный, вещевой рынки.

Вполне рабочая история, которая успешно развивалась, пока не начали строить Академгородок, который подчинялся министерству среднего машиностроения — все институты выполняли оборонные заказы по освоению космоса и разработке новых технологий. Тем самым был запущен новый сценарий — Новосибирск как научный центр, на базе которого развивается наука, передовые технологии и образование. Группа влияния, стоявшая у его истоков — это другого типа люди с другим мышлением, инженеры, разработчики, ученые, у которых уже другие амбиции. Это не амбиции купцов и перевозчиков.

За этим потянулся третий сценарий — развивать территорию через образование. Реальной экономике нужны квалифицированные кадры, и начал формироваться образовательный кластер. Сейчас Новосибирск занимает четвертое место после Москвы, Питера и Томска по количеству студентов на 1 000 жителей. Это мощный сектор экономики — студенты везут деньги, развиваются различные услуги: транспорт, жилье, сервисы, вечерняя и ночная жизнь для молодежи. Разу­меется, это отражается на городе и его инфраструктуре.

На четвертый сценарий оказало влияние стечение обстоятельств — когда в военные годы из Ленинграда и других городов в Новосибирск перевели десятки заводов, многие из которых тут и остались. Так Новосибирск стал еще и промышленным центром.

Человек устроен очень просто — ничего не изменится, пока не прижмет, а значит, мы пока неплохо живем

Человек устроен очень просто — ничего не изменится, пока не прижмет, а значит, мы пока неплохо живем

Неплохо живем

До сих пор поэтому стоит вопрос: что именно доминирует и оказывает самое большое влияние на развитие Новосибирска? Какие ключевые драйверы роста? В управленческих схемах и мозгах управленцев пока не получается увязать между собой все эти направления, хотя главный управленец — региональная власть — должен видеть весь регион в целом. В настоящее время обсуждается также концепция развития Новосибирской агломерации, драйверами которого являются авиахаб в Толмачёво (Аэросити) и наукополис. Впрочем, авиахаб является продолжением транспортно-логистического сценария, а наукополис — продолжением сценария научного центра.

И здесь мы испытываем пока дефицит понимания. Единственно возможный способ грамотного управления будущим, который можно использовать в Новосибирске и который соответствует принципам форсайта, — это социальная инженерия, то есть работа, предполагающая выстраивание горизонтальных коммуникаций и институтов развития в единый управленческий механизм. Но и тут есть проблема согласования и выстраивания совместных сценариев и стратегий развития. Если нам удастся ее решить, тогда изменится сама модель управления развитием региона. Кстати, именно эта модель заложена в ФЗ-172 «О стратегическом планировании в РФ».

Человек устроен очень просто — ничего не изменится, пока не прижмет, а значит, мы пока неплохо живем. Мы еще позволяем себе допускать старые методы работы, и это будет продолжаться, пока не придет новое поколение управленцев. Возьмем опять в пример Томск, который уже начал действовать по-другому: у них есть мощный научно-образовательный кластер, поэтому они разработали и вы­двинули предложение реализовать программу INNOVUS — все вузы и инновационные предприятия должны объединиться в один узел.

Если быть честным, в Новосибирске было две попытки, когда конструирование будущего воплощалось в активном формате. Но ни одна из них не увенчалась успехом. Первая — градостроительный форум «Город завтра», который шел пять лет под эгидой мэрии. Вторая — инновационный форум Interra, на котором в пределах региона обсуждали образы будущего на языке сценариев и конструктов. Оба форума выстраивали как раз горизонтальный контракт. Но оба форума закрылись, перестали проводиться. Почему? У нас нет амбиций? Мы хотим жить сегодняшним или даже вчерашним днем? Отсутствие денег в бюджете — лишь отговорка. Необходимо продолжать подобные мероприятия.

И есть третий, самый свежий пример — ситуация, сложившаяся вокруг оперного театра Новосибирска, гордости города, который мы не смогли отстоять. Все потому, что у нас нет четкой позиции, как себя вести, нет культурной политики. Митингами ситуацию не исправишь, а конструктивных предложений и твердого ретранслятора мнений горожан на федеральном уровне нет. Это все «звоночки», которые мы не умеем воспринимать правильно. Пять лет я был программным директором форума «Город завтра», был членом программного комитета на Interra, и мне не безразлично, почему их перестали проводить. Это не формальные мероприятия, они на прак­тике дают толчок к развитию. Новосибирск стал мощной точкой пульсации на карте страны, куда притягивались лучшие умы страны и мира. Для кого-то это были мероприятия «для галочки», а для кого-то — тот режим коллективного согласования видения будущего, который необходим постоянно.

Возможен ли в Византии форсайт?

Последние годы в городе витает новая мысль — позиционировать Новосибирск как город предпринимателей. Она предполагает возвращение к тем моделям общения, от которых нас вынуждали отказаться — форумам, живым и конструктивным обсуждениям, к разно­образной предпринимательской активности и созданию креативной среды развития. Новосибирск в отличие от моногородов демонстрирует еще не умершую предпринимательскую активность. Ее гнобят, ведь у нас нет крупняка, нет сырьевой иглы с мощными компаниями, которые бы здесь имели свои офисы. У нас есть самый разнообразный малый и средний бизнес, который нуждается в кадрах.

У Новосибирска есть столичные амбиции, здесь сосредоточен действительно серьезный человеческий ресурс, но при этом каждый знает, что этого ресурса все меньше и меньше. Мы живем в современной Византии, где без иерархии и без власти ничего не получится. У нас очень слабый горизонтальный контракт — сообщества плохо дружат, все ориентированы на вертикаль, и желательно — быть поближе к телу самого главного руководителя. С любым вопросом мы направляемся к президенту, даже если речь идет о грязи в подъезде. Это остатки старого мышления, когда никто ни за что не несет ответственность. Поэтому мы не можем заниматься ни классическим прогнозированием, ни форсайтом, потому что он предполагает другой способ организации работ. В то время как форсайт должен быть включен в практику управления как постоянный режим работы. Но это связано с нашими амбициями. Если их нет, то ничего и не будет.


Похожие статьи: