В ожидании рынка

25 апреля 2016

В ожидании рынка

Партнер проекта: 
Наталья Кобец
Эксперт-Сибирь

Теплоэнергетика в России — это работа, деятельность, социальная ответственность, благотворительность и все, что угодно, но только не бизнес. Превратить отрасль в рынок мешает сложившаяся система регулирования, где интересам генераторов места нет.

Теплоэнергетика в России — это работа, деятельность, социальная ответственность, благотворительность и все, что угодно, но только не бизнес. Превратить отрасль в рынок мешает сложившаяся система регулирования, где интересам генераторов места нет.

Любой разговор об энергетике начинается с разговора о тарифах. Не стала исключением и ежегодная энергетическая конференция «Ведомостей», на которой собрались главы генерирующих, сетевых и сбытовых компаний, представители регулирующих и контролирующих органов, профессиональных объединений и, разумеется, Минэнерго. Раз в год «собраться и пересчитаться» бывает полезным. Хотя формат конференции не предполагал дискуссий — невозможно за несколько часов обсудить все проблемы отрасли — получить представление о текущем положении дел и перспективах было можно.

Итак, реальность такова: отрасль живет в состоянии высоких тарифов для потребителя и при этом экономически невыгодных для себя. «Последние несколько лет отрасль живет в режиме, где тариф растет ниже инфляции на 8–10%, долго жить в такой системе затруднительно», — отмечает гендиректор Сибирской генерирующей компании (СГК) Михаил Кузнецов.

Но такова политика регулятора, теперь его функции выполняет Федеральная антимонопольная служба: держать тарифы ниже инфляции. Замруководителя ФАС Виталий Королев отчитался об успехах: при инфляции 12,7% в 2015 году плата за услуги ЖКХ была проиндексирована на 4%, из них 3,4% пришлось на тепло — это всего 26% от уровня инфляции. В то же время тариф на электроэнергию, как и тариф РЖД, вырос на 59% от уровня инфляции, услуги по транспорту нефти — на 46%. Таким образом государство поворачивается лицом к потребителям, несколько забывая, что затраты теплоэнергетиков, в частности, складываются из затрат на ту же перевозку угля железной дорогой или покупку воды.

«Бережливый» подход к тарифной политике привел к резкому недофинансированию инвестпрограмм. В теплоэнергетике в 2015 году этот показатель, по данным ФАС, вырос до катастрофических 92%. Для сравнения: 2014-м году недофинансирование инвестпрограмм составляло 67%, а в 2013-м — всего 22%.

Антимонопольная служба называет основными причинами этого низкое качество самих инвестиционных программ — планирование исходя из тарифа, а не из необходимости для потребителей и отсутствие стимулов для повышения эффективности. Наверняка эти претензии обоснованы. Однако теплоэнергетики не скрывают: при существующей практике установления тарифов на развитии экономили, экономят и будут экономить. «В случае если у нас возникает развилка между ремонтом и инвестициями, мы сделаем выбор в пользу качественного ремонта, — признается генеральный директор «Иркутскэнерго» Олег Причко. — Поэтому все дефициты компенсируются за счет актуализации инвестиционной программы выбором более окупаемых проектов за счет менее окупаемых».

Проблема заключается не только в сдерживании тарифов, но и в самом принципе его расчета — сейчас это метод «затраты плюс». И получается, компаниям невыгодно быть эффективными, потому что вслед за найденными экономичными решениями снижается тариф. Зато такое положение дел выгодно неэффективным генераторам. «В Иркутскэнерго гигакалория стоит всего 800 рублей, — говорит Причко. — В то же время в области есть поставщики с тарифом 4 000 рублей. Предельный рост тарифа на четыре процента для нас означает 32 рубля, а для них — 180. Получается, что твоя эффективность дает меньший коридор возможностей».

генеральный директор «Иркутскэнерго» Олег Причко

Через четыре года здесь будет…

Антимонопольщики предлагают в принципе изменить подход к тарифообразованию и, надо сказать, предложения эти вполне разумны. Отказаться от идеи считать тариф по затратам, а построить его на принципах бенчмаркинга — сопоставительного анализа эталонных показателей и установления затрат на единицу обслуживания. Полученную экономию от введения эффективных решений оставлять в бюджете генератора. Но с оговоркой. «Если эта экономия направлена на инвестиции, то предлагаем оставлять ее в полном объеме, — рассказал Виталий Королев. — Если же она идет на другие цели, то частично».

Перейти на новую систему антимонопольщики предполагают в течение трех–пяти лет.

К слову, метод альтернативной котельной, который долго обсуждался отраслью, — один из примеров введения эталонных показателей. Цена на тепловую энергию устанавливается, исходя из затрат на строительство некоей условной котельной в конкретном регионе и возврата кредита на ее сооружение и эксплуатацию. Предполагается, что такие условия поставки тепла будут более привлекательными для инвесторов, поскольку включают в себя капитальные затраты и кредитную нагрузку. Это помогло бы решить часть проблем в регионах, но в ряде территорий повлечет за собой повышение цен, считают генераторы.

«Маленькие муниципалитеты его не почувствуют, — рассуждает Михаил Кузнецов. — Для крупных муниципалитетов метод альтернативной котельной несколько лет назад тоже не означал повышения. Но сегодня это уже не так, мы уже два года поотставали от инфляции и ушли от альткотельной вниз. Предотвратить рост тарифа можно там, где системы теплоснабжения не деградировали. Если они находятся в плачевном состоянии, губернаторам придется пойти на это, а потребителям смириться».

По расчетам Кузнецова, для города с населением 130 тысяч человек инвестиции могут составить порядка 1,5 млрд рублей. Для города-миллионника типа Красноярска сумма будет в разы больше, и это колоссальные деньги, которые будет трудно собрать с потребителей. Поэтому лучше не доводить систему до такой степени изношенности.

 

«Мы — спонсоры банковской сферы»

Есть ли у генераторов возможность развиваться, не увеличивая тариф? Конечно, отвечают они. Для этого надо решить проблему неплатежей. «Одна из составляющих тарифа — затраты на обслуживание кредитов и займов, — говорит Олег Причко. — У нас довольно большая дебиторская задолженность. Где брать деньги для погашения разрывов? В банке. Если обеспечить нормальную платежную дисциплину потребителей, то пополнять оборотные средства таким образом будет не нужно. Соответственно, те затраты, которые несет организация, не будут утяжелять тариф».

Глава «Иркутскэнерго» отказался назвать процент, под который сейчас кредитуется компания, но надо полагать, что стоимость денег выросла вслед за ключевой ставкой. Если в прежние времена энергокомпании имели возможность кредитоваться под 8–10%, то сейчас о таких условиях остается только мечтать.

«Мы стали спонсорами банковской сферы, — уверена генеральный директор компании «Энергосбыт плюс» Юлия Чернявская (работает на Урале и в центральной части страны), — у нас огромные кредиты, и мы вынуждены их брать».

Тройка лидеров по неплатежам за поставку тепловой энергии в России (по данным Совета производителей энергии) — Минобороны, теплосети Воркуты и Тюмени. Федеральное ведомство задолжало поставщикам тепла почти 4,5 миллиарда рублей. «Как ни парадоксально, но федеральное законодательство чаще всего не исполняется структурами, которые принадлежат государству или являются получателями трансфертов из бюджета, — говорит Олег Причко. — Неотключаемые потребители — тоже проблема серьезная, но загляните в нормативные документы, как звучит формулировка: потребители, прекращение деятельности которых приведет к значительным негативным последствиям экономического, социального или экологического характера. В этом списке, например, есть отделения «Почты России». Какие катастрофические последствия наступят, если на почте не будет тепла и горячей воды? Допустим, письма не дойдут. Но, если это настолько важно, почему государство не планирует свои собственные затраты? Если оно считает неотключаемым какое-то бюджетное учреждение, почему не ставит в нем автономный источник питания? Да, действительно, нельзя отключать больницы. Но в таком случае наличие автономного источника питания должно стать защищенной статьей бюджета. Иначе получается, что налоги государство получать хочет, а оплачивать ресурс, с выручки от которого они начисляются, нет».

 

Ответственность должна быть реальной

В конце 2015 года был принят закон о повышении платежной дисциплины, на разработку которого ушло почти три года. Среди мер стимулирования потребителей в нем предлагаются введение пеней за просрочку и финансовые гарантии неотключаемых потребителей. Имеется в виду, что обязательства по оплате будут гарантированы, например, региональным бюджетом. На первый взгляд, финансовая гарантия — это хороший инструмент. С другой стороны, если большинство неплательщиков — это бюджетные организации, то будет ли он действительно эффективным? Ведь деньги придут ровно из того же бюджета, только через «прокладку» в виде дополнительной бюрократической процедуры. Или, как и прежде, не придут.

Постановления Правительства, регулирующие порядок предоставления гарантий, рынок ожидает буквально в ближайшие месяцы. Возможно, тогда этот механизм станет генераторам более понятным. Но пока о нем высказываются скептически.

По мнению Олега Причко, необходима реальная административная ответственность за прекращение энергоснабжения. «Никто не обсуждает проблему неплатежей в телекоммуникациях или, например, задолженности за поставку хлеба, — рассуждает он. — Потому что никто не даст товар на таких условиях, на которых его даем мы. Есть Гражданский кодекс, мы можем договариваться о рассрочке, отсрочке платежа. Но если ты не платишь вообще, то и товар не получаешь. Почему для водоканалов, газовиков, энергетиков система работает иначе? Мы обязаны поставлять ресурс вперед, при этом налоги уплачиваем не по факту получения денег, а по факту отгрузки. Мы, может быть, никогда деньги не получим, а налоги заплатить уже должны. Когда у главврача больницы, у главы муниципального образования будет реальная административная ответственность (дисквалификация, отстранение от должности) за то, что он не предусмотрел средства на оплату ресурсов, он будет иначе к этому относиться».

Когда эти меры будут введены реально — вопрос. Гендиректор СГК Михаил Кузнецов относится к таким перспективам скептически: пока не начнет рушиться энергосистема крупных городов, никаких реальных подвижек может не произойти.

 

Коммуналка с уголовкой

В то же время единства среди ресурсоснабжающих организаций на предмет того, кто является злейшим врагом системы, нет. В ряде регионов крупными неплательщиками являются не бюджетные организации, а посредники — управляющие компании.

Так, например, в Красноярске крупнейшая городская УК «Жилфонд» задолжала Сибирской генерирующей компании порядка 2,5 млрд рублей. Напомним, долг Минобороны, лидера рейтинга неплатежей, всем теплогенераторам страны — 4,5 млрд. СГК пошла на крайний шаг: сначала приобрела «Жилфонд», а затем приступила к банкротству входящих в его структуру УК, чтобы взыскать хоть какие-то средства. Параллельно теплогенератор начал кампанию по переводу абонентов на прямые платежи.

В подобной ситуации несколько лет назад оказалась ТГК-2, работающая на северо-западе России. Ей удалось добиться возбуждения уголовного дела против крупнейшего должника УК «Наш дом Архангельск» и осуждения на три года условно ее директора Ларисы Марчук. Приговор широко обсуждался в отрасли как стимул к повышению платежной дисциплины. Однако на практике все вышло не так радужно. Как рассказал и.о. гендиректора ТГК-2 Петр Зарубин, сейчас эти же дома переданы на обслуживание управляющей компании «Наш дом», которую возглавляет… сын Ларисы — Роман Марчук. Однако генератору удалось добиться перевода потребителей на прямые платежи. Активизация этой работы совпала со сменой губернатора Архангельской области в 2012 году.

В ООО «ИДК», управляющей Рубцовской ТЭЦ, считают, что необходимо ужесточить требования к лицензированию управляющих организаций, а требование по прямым расчетам потребителей с поставщиками ресурсов ввести на уровне закона.

Юлия Чернявская уверена, что и это — полумеры, необходимо переходить к модели предоплаты за поставляемые энергоресурсы.

Пока же работа с дебиторкой серьезно завязана на взаимоотношения с главами территорий. «Мы стремимся укреплять отношения с мэрами городов, потому что от их деятельности зависят наши отношения с УК», — признается Петр Зарубин.

 

Удалиться от власти

История ТГК-2 довольно хорошо иллюстрирует тезис заместителя министра энергетики Вячеслава Кравченко о том, что влияние власти на систему отношений в теплогенерации слишком велико, что серьезно мешает отрасли развиваться как рынку. «Начиная от длительного и очень увлекательного процесса утверждения тарифа, утверждения инвестиционных программ, до подготовки к осеннее–зимнему периоду, где есть масса вариантов навязать своего субподрядчика, — заявил Кравченко на конференции «Ведомостей». — Надо дать отрасли нормально работать, и у нас есть масса вариантов, как это сделать: перевести отрасль на долгосрочный экономически привлекательный тариф, утвердить его, прописать параметры теплоисточника, условия поставки и всю ответственность за их соблюдение переложить на бизнес. И больше никто — ни Минэнерго, ни ФАС — не заморачиваются проблемой генераторов. Надо дать отрасли нормально работать. А при существующей системе отношений, даже если установить какой-то хороший тариф, это будет интересно только каким-то особенно приближенным к власти группам».

Безусловно, тарифообразование в России — величина политическая, считает Михаил Кузнецов. «У нас был принят такой порядок повышения тарифов: между масштабными федеральными выборами тарифы росли больше инфляции, а в год выборов меньше инфляции, в последние несколько лет этот «естественный» цикл был нарушен, — говорит он. — Понятно почему. С одной стороны, власть отвечает за состояние систем теплоснабжения, с другой — за тарифы. Это два противоречивых направления. Но надо учитывать, что состояние систем теплоснабжения — это перспектива 15–20 лет, а плата за тепло — это завтра. Поэтому, когда обостряется политическая ситуация, приоритетом становится сиюминутное решение. А потом наступает момент, когда приходится за все платить. Если в Красноярске этот момент наступит еще не скоро, то во многих других городах он уже наступил».

Да, по закону ответственность за надежное теплоснабжение несут администрации муниципальных образований, а реально она лежит на эксплуатирующих организациях, на которые всегда можно «перевести стрелки». «Потом никто не будет разбираться, что именно «благодаря» депутатским решениям эти организации были оставлены без источников для ведения операционной деятельности, — говорит советник генерального директора ООО «ИДК» по развитию Сергей Бухаров. — 19 апреля ООО «ИДК» завершила свой второй отопительный сезон в Рубцовске. В течение двух последних отопительных сезонов в городе не было аварий, со стороны горожан не звучали жалобы на отопление. Но политика по сдерживанию тарифов подтолкнула нас к выводу об отсутствии экономического смысла в дальнейшей поддержке Рубцовской ТЭЦ. 28 марта мы направили в администрацию города уведомление о том, что в порядке, определенном законом «О теплоснабжении», планируем вывести станцию из эксплуатации. Это не шантаж с нашей стороны, а единственный способ сделать администрацию по-настоящему ответственной за теплоснабжение потребителей».

Олег Причко называет влияние региональных властей на производителей тепла абсолютным. «А дальше начинается маневрирование тарифами, — рассказывает гендиректор «Иркутскэнерго». — Предельный рост тарифа задается в целом, а не каждому предприятию в отдельности. Водоканалы в большинстве городов муниципальные, то есть, «свои», а газовики и энергетики — «чужие». Поэтому тариф водоканала скакнул до 42%. Это дискриминация в пользу муниципалитета».

Энергетикам нужны понятные правила игры, долгосрочные тарифы и возможность развиваться, не оглядываясь на чьи-либо политические интересы. «Мы от рынка ждем рынка», — говорит председатель наблюдательного совета ассоциации «Сообщество потребителей энергии» Александр Старченко.


Похожие статьи:




Спецпроекты: