На экваторе жарко

17 октября 2016

На экваторе жарко

Сергей Чернышов
Эксперт-Сибирь

Программа «5–100» в Сибири для большинства участников преодолела середину пути. Чем ближе 2020 год, тем все очевиднее, что обязательства, взятые в далеком 2013 году, будут дезавуированы

Программа по повышению конкурентоспособности российских вузов и их продвижению в рейтингах (так называемая программа «5–100») была запущена в 2013 году. Первые 15 университетов, победивших в конкурсе на право получения специальных госсубсидий (среди которых три сибирских — НГУ, ТГУ и ТПУ), были отобраны в июле 2013 года — три с небольшим года назад. Если принять, что формальным финишем программы станет 2020 год (когда какие-то пять университетов из списка должны войти в топ-100 мировых рейтингов), то половина пути пройдена.

В студенческом мире эта половина называется «медиана» или «экватор». Считается, что те студенты, которые преодолели экватор, могут учиться уже менее интенсивно, поскольку основная часть обучения пройдена. Теперь за ними — имидж, полная хороших оценок зачетка и перспективы вальяжного проведения оставшегося периода обучения. В мире университетов проекта «5–100» все, похоже, совсем не так. Судя по динамике, многим из них (если не всем), до заветной сотни мировых рейтингов добраться так и не удастся.

 

Акцент на глобальность

Эта история началась в мае 2012 года, когда президент РФ Владимир Путин в одном из своих указов (№ 599 от 07.05.2012), подписанных в день инаугурации, поставил конкретную задачу — «вхождение к 2020 году не менее пяти российских университетов в первую сотню ведущих мировых университетов согласно мировому рейтингу университетов». Коротко эту программу сразу же назвали «5–100».

Программа стала продолжением курса на выделение и поддержку ограниченного количества университетов и прекрасно легла в канву предшествующей политики Минобрнауки РФ: ведь еще до этого были созданы сначала федеральные, а затем — нацио­нальные исследовательские университеты. Кроме того, программа транслировала на отечественную действительность мировой опыт развития и продвижения университетов. Еще 20–30 лет назад некоторые азиатские и европейские страны запустили у себя аналогичные программы, правда, с существенно большим финансированием. Например, Китай за 20 лет существования собственной аналогичной программы, начатой в 1995 году, потратил на нее порядка 10 млрд долларов. Аналогичные объемы финансирования выделялись университетам Германии, Франции и других стран. Сразу было понятно, что российская программа будет намного скромнее: в 2013 году Минобрнауки рассчитывало потратить на нее 44,5 млрд руб­лей, однако уже в прошлом году стало понятно — финансирование будет меньше запланированного в самом начале.

Наконец, сразу была понятна и амбициозность программы. В 2013 году ни один из выбранных для участия в «5–100» университетов (учитывая, что МГУ и СПбГУ в программе не участвуют) даже близко не стоял к сотне лучших в мире. Например, в рейтинге QS первый из выбранных вузов — НГУ — располагался в 2013 году на 371 месте, Уральский федеральный университет — на 451–500 месте. В рейтинге THE на 226–250 месте располагался МИФИ.

 

Что и как улучшать

Продвижение в рейтингах — проект простой и сложный одновременно. Сложный — потому что работа с внешней средой всегда имеет известные риски недостижения поставленных целей даже при интенсивной работе. Ведь рейтинговые агентства ничего не должны университетам — а потому «по щелчку» и за счет многомиллиардных инвестиций туда так просто не попасть. Простой — потому что критерии вроде как понятны.

Возьмем рейтинг THE. Его методология зиждется на 13 индикаторах по пяти направлениям: преподавание, исследования (объем, доход и репутация), цитирование, международное взаимодействие (сотрудники, студенты и исследования), доход от производственной деятельности (трансфер знаний). Большое значение при составлении данного рейтинга придается результатам опроса представителей научного сообщества с целью выявления репутации вуза в академической среде (около 35% совокупного веса в общем рейтинге).

Фактически аналогичен рейтинг QS — он тоже уделяет мнению академического сообщества большое внимание (40% веса в общем итоге). Для Шанхайского рейтинга важны такие показатели, как количество лауреатов Нобелевской премии или премии Филдса среди сотрудников, число публикаций в Nature и Science, статей в международных научных журналах и высокоцитируемых ученых (все по 20%).

Из методики этих рейтингов видно: задача радикального изменения имиджа даже топового российского университета в международной академической среде априори не может быть решена за семь лет, которые отводились на проект. Это не так давно признавал и бывший министр образования и науки Дмитрий Ливанов, по подсчетам которого университет с 10 тысячами студентов должен нанять не менее 100 профессоров мирового уровня для того, чтобы только начать двигаться к мировой конкурентоспособности. А ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов в связи с этим же уверял, что, к примеру, в топ-100 рейтинга QS к 2020 году может попасть только МГУ, а у остальных «шансы практически нулевые».

 

Четыре основных тренда

Аналогичный анализ, по всей видимости, провели и вузы программы «5–100», сделав соответствующие выводы о направлениях приоритетного развития. Практически везде, в том или ином виде, их было выделено четыре: интернационализация, повышение качества абитуриентов, наука и организационные перемены. Причем интернационализация стала базовым направлением для всех остальных.

«В повышении международной конкурентоспособности ключевым словом является «международной», — говорит проректор по программам развития Новосибирского госуниверситета Алексей Окунев. Ключевые проекты НГУ в сфере интернационализации — про развитие связей. На базе Хэйлунцзянского университета реализуется проект Китайско-российского института, в рамках которого более 80 преподавателей ежегодно отправляются в Китай для того, чтобы на русском языке учить китайских студентов физике, математике, юриспруденции, экономике, химии и биологии. Запущена программа стажировок с французскими ведущими технологическими школами Эколь Политехник. Развивается программа специалитета на медицинском факультете.

Начальник управления программами развития ТПУ Андрей Лидер

Начальник управления программами развития ТПУ Андрей Лидер также констатирует, что интернационализация — это способ экспертизы деятельности университета в целом. И перечисляет направления, которые стали знаковыми в интернационализации: закрытие 17 профилей высшего образования из-за их несоответствия международным стандартам, введение новых образовательных программ с зарубежными университетами, создание Международного научного совета во главе с Нобелевским лауреатом профессором израильского университета «Технион» Даном Шехтманом, создание международных научно-образовательных лабораторий, которые возглавляют ученые с мировыми именами. Так, в 2015 году на базе ТПУ открыт Центр RASA (Международная ассоциация русскоговорящих ученых). Из шести открытых в этом центре лабораторий две возглавляют сотрудники ЦЕРНа.

Качество абитуриентов — еще один четкий тренд для университетов — участников программы «5–100». Логика прозрачна: в университетах, которые претендуют на мировое качество, не могут учиться студенты с оценками на уровне нетвердой тройки. Самый смелый проект в Сибири реализует, по-видимому, ТПУ, заявляя о превращении в университет «магистерско-аспирантского типа». «За последние четыре года количество магистрантов в вузе увеличилось в три раза — с 708 до 2 340 человек. Количество аспирантов выросло на 300 человек, их сегодня в ТПУ почти 900. Доля магистрантов, аспирантов и докторантов сегодня составляет почти 30 процентов. Цель — довести этот показатель к 2020 году до 45 процентов», — перечисляет Андрей Лидер.

Организационные изменения — явление, едва ли не обязательное для всех участников программы «5–100». Одна из идеологических установок программы — выделение и поддержка сильных меганаправлений — так называемых «стратегических академических единиц (САЕ). Такие единицы в Сибири выделил ТГУ (кстати, один из немногих университетов, обративших внимание не только на технические, но и гуманитарные направления), ТПУ, НГУ, в процессе — СФУ. В ТПУ организационная революция была еще глубже. Так, в университете было ликвидировано раздельное существование факультетов и вузовских НИИ — на их месте были созданы научно-образовательные институты (НОИ). Еще в 2014 году, одним из первых, ТПУ перешел на эффективный контракт с сотрудниками. По словам представителя университета, эффект уже проявляется в количестве публикаций в базах данных WebofScience и Scopus — эти показатели увеличились за три года более чем в три раза.

Наконец, четвертый тренд — инвестиции в науку. Он проявляется по-разному в каждом из университетов, но общая методика такова: выделение приоритетных проектов и массированная организационная и финансовая поддержка. Для работающего вокруг НГУ новосибирского Академгородка это стало означать, например, что в университете наукой стало заниматься выгоднее, чем в научных институтах (хотя бы и на уровне формальной принадлежности). В результате в НГУ создано около сотни научных лабораторий — в основном, силами ученых СО РАН. «Сегодня с участием преподавателей Университета выходит более половины публикаций новосибирских ученых в международных научных журналах, и это один из важнейших результатов Проекта «5–100». Университет поддерживает наиболее активные научные группы Академгородка и вовлекает их в преподавательскую работу со студентами через новые образовательные проекты и руководство дипломной практикой в актуальных научных направлениях», — говорит Алексей Окунев.

В связи с этим, интересно, что университеты, следующие в одном направлении, формируют подчас совершенно разные схемы и принципы финансирования программ развития. Так, НГУ в 2015 году львиную долю средств потратил на привлечение талантливых студентов и аспирантов, а также развитие внутреннего исследовательского капитала. А уже в 2016 году средства, составляющие, кстати, около четверти всего бюджета НГУ, пошли на развитие отдельных САЕ. В ТПУ, который за 3,5 года получил по программе «5–100» около 2,5 млрд руб­лей из бюджета, на первом месте — финансирование научно-исследовательских проектов, а на втором — развитие совместных проектов с зарубежными вузами. Отличается также и динамика финансирования университетов год от года (см. график).

 

Итого в сухом остатке

Прошло 3,5 года, и что же получилось? Если коротко: в основном, университеты действительно продвинулись в тематических и общих рейтингах, однако не так динамично, чтобы быть уверенным в попадание в топ-100 хотя бы какого-то из мировых рейтингов.

Три университета программы (ВШЭ, МФТИ и ИТМО) вошли в топ-100 предметных рейтингов THE. При этом в группу 401–500 общего рейтинга вошел и НГУ, а в группу 501–600 — ТГУ и ТПУ. Хорошие результаты российские вузы показывают не только в тематических (отраслевых) но и регио­нальных рейтингах. Например, в топ-100 регио­нального рейтинга QS по странам БРИКС вошли сразу 13 вузов программы «5–100», в том числе НГУ — на 20 месте, ТГУ — на 43 месте, ТПУ — на 64 месте и так далее.

Динамика сибирских вузов в целом впечатляет. СФУ в сентябре этого года впервые вошел в общий мировой рейтинг вузов по версии THE. ТПУ, который всего 4 года назад находится в седьмой сотне рейтинга QS, ныне находится в топ-500, перепрыгнув сразу через полторы сотни позиций. НГУ в этом году впервые вошел в топ-500 Шанхайского рейтинга — ARWU, и первым из участников программы «5–100» вошел в топ-300 мирового рейтинга QS. Впечатление усиливается, когда эксперты напоминают еще и о том, что остальные университеты также не стоят на месте. «Не забывайте смотреть на то, кому именно они уступили. А после этого сравните бюджеты китайских вузов с российскими, а также временной лаг, за который каждый из них должен показать результаты», — комментирует регио­нальный директор QS по Восточной Европе и Центральной Азии Зоя Зайцева.

Впрочем, есть и критики программы. Основные аргументы просты: резко положительная динамика многих участников программы «5–100» связана с тем или иным видом «эффекта низкой базы»: за достижение мест в рейтингах стали усиленно бороться, однако потенциал роста исчерпывается. Более того, по словам оппонентов, даже и этот рост дался слишком большой ценой. По подсчетам движения «Обрнадзор», стоимость продвижения на один пункт в рейтингах у некоторых вузах превышает сто миллионов руб­лей, а средняя стоимость для продвижения в рейтинге QS университета программы «5–100» — 72 млн руб­лей.

 

А как же топ-100?

Отрезвляющим эффектом обладает также факт, что в указах президента нет никаких оговоров про тематические рейтинги — по духу этих документов, речь идет именно об общих мировых списках. И тогда промежуточные результаты сибирских университетов следует оценивать более, чем скромно — при сохранении существующей динамики ни один из них, скорее всего, в топ-100 не попадет (см. таблицу).

Означает ли это, что программа себя не оправдала? Нет, не означает, уверены представители университетов. «Во всех странах, которые стремятся сейчас активно наращивать свою научную и образовательную составляющую, запущены такие программы именно в области высшего образования: в Австралии, в Германии, в Японии, в Китае. Готовятся аналогичные программы и в других странах, которые думают о своем будущем не как о сырьевом придатке или стране третьего мира, а хотят видеть себя в числе наиболее технически развитых обществ», — констатирует Алексей Окунев. А Андрей Лидер и вовсе заявляет, что иного выбора сейчас нет: «можно «размазывать» эти ресурсы тонким слоем на всех, но эта стратегия тупиковая, она не стимулирует развитие вузов. В любой сфере нужны свои лидеры. Они задают ориентиры, подают пример. Таких вузов в России сегодня примерно 50. Это федеральные университеты, группа нацио­нальных исследовательских вузов, участники проекта «5–100». Причем это не закрытый «клуб избранных». Эта лига открыта для тех, кто стремится в нее попасть».

Впрочем, даже и с университетами-лидерами не все так просто. Если проанализировать динамику за 10–15 лет, то станет видно, что динамика даже вузов-лидеров подчас является отрицательной. Например, с 2004 года МГУ, который уже давно решил задачу попадания в топ-100 одного из рейтингов, медленно сполз с 66 на 80 позицию в Шанхайском рейтинге. В том же рейтинге СПбГУ в 2006 и 2009 года попадал во вторую сотню вузов, но с тех пор застрял в третьей. В 2005 году Новосибирский госуниверситет в рейтинге THE-QS (еще до его разделения) занимал 169 место, а теперь гордится попаданием в третью сотню.

«Первая сотня QS довольно стабильна: год от года выбывают, уступая места другим, не более 10% вузов. И случаев быстрого перемещения из третьей–четвертой сотни в первую практически нет. При этом возможности для вхождения в первую сотню вузов из развивающихся стран существуют. Так, в топ-100 QS присутствуют китайские, южнокорейские, тайваньские университеты, а во вторую сотню входят вузы из Малайзии, Бразилии, Мексики. В топ-100 THE два китайских и два корейских вуза. Но прецедентов вхождения в мировые рейтинги сразу пяти вузов одной развивающейся страны история не знает», — констатирует в своем докладе «Обрнадзор».

Означает ли это, что программа была запущена на основании неправильных исходных данных и выполняется по некорректной методике? Строго говоря, делать такие выводы можно будет ближе к 2020 году. Однако пока можно констатировать, что программа «5–100» — один из немногих проектов в отечественном образовании, в котором процесс не менее важен, чем результат.

Расположение сибирских участников программы «5–100» в мировых рейтингах на конец 2015 года

 

«Вуз становится центром притяжения талантов»

Главные плюсы программы «5–100» по версии заместителя первого проректора ТПУ, начальника управления программами развития Андрея Лидера.

• Новый уровень стратегического планирования деятельности вуза, сосредоточенность на достижении конкретных результатов и показателей в определенные временные сроки.

• Ориентация научно-образовательной деятельности на лучшие мировые примеры, отход от «местечковости», «провинциализма». Возможность для студентов и сотрудников вуза обучаться и стажироваться в ведущих научно-образовательных центрах мира. Привлечение к работе в вузе ведущих иностранных и русскоговорящих ученых.

• Конкурентная среда, стремление не отстать, быть лидерами. Это позволяет развиваться творческим инициативам в вузе, мобилизует на достижение результатов. Делает вуз и его сотрудников более креативными.

• Вуз становится центром притяжения молодых талантов со всего макрорегиона (Сибирь) и ближнего зарубежья, тем самым несколько сглаживаются центростремительные тенденции российских абитуриентов последних лет («Все в Москву! Все в Санкт-Петербург!»).

• Модель постоянного совершенствования позволяет вузу энергичнее двигаться к лучшему, отдаляясь тем самым от плохого и худшего.

На фото: ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


Похожие статьи: