Лидеры планируют вдолгую

14 ноября 2016

Лидеры планируют вдолгую

Эксперт-Сибирь

Что мешает региональному бизнесу стать крупным и где предел эффективности

Список крупнейших компаний Красноярского края не вызывает особенного удивления: во главе — крупная промышленность, внизу — крупный регио­нальный ритейл. Что означает такая стабильность и есть ли перспектива у местных игроков значительно вырасти в масштабах, обсуждаем с Виталием Крыловым, директором Красноярского филиала КПМГ — одной из крупнейших аудиторско-консалтинговых компаний мира.

Директор Красноярского филиала КПМГ Виталий Крылов

— Как вы оцениваете состояние экономики Красноярского края, какие тенденции можете отметить?

— Ситуация в российской экономике в целом и в Красноярском крае в частности сегодня не самая простая. Экономика Красноярского края в основном представлена крупными компаниями, входящими в федерально-промышленные группы: добыча и производство цветных металлов, производство алюминия, добыча и переработка нефти, энергетика, отчасти машиностроение. Преимущественно все эти компании управляются из федерального центра и ориентируются на мировые рынки. Главной сложностью для них сейчас является падение мировых цен практически на все ресурсы, наблюдаемое последние годы.

Далее следуют крупнейшие локальные игроки. Если говорить о несырьевом секторе, то это, в первую очередь, ритейл и строительство. Малые и средние предприятия в большинстве своем представлены торговлей. Само по себе это не плохо, но для развития необходимо, чтобы МСП разворачивались в сферу услуг и инновации — в строительстве, недвижимости, транспорте, гостиничном хозяйстве, образовании, медицине. Объективным препятствием для этого является ограниченный спрос внутри региона.

Говоря о тенденциях, можно отметить рост производств, специализирующихся на сельскохозяйственной продукции и пищевых продуктах в регионе. Это та отрасль, которая стала основным бенефициаром введения продовольственного эмбарго и становится особенно привлекательной для инвестиций.

— Экономика края всегда была ориентирована на сырьевой сектор и крупные финансово-промышленные группы, но хочется понять, сокращается ли разрыв между федеральными и местными игроками?

— Нет, не могу сказать, что этот разрыв уменьшается. На  долю малого и среднего бизнеса в крае приходится менее пятой части ВВП региона, и предпосылок для ее стремительного роста я не вижу. При этом в целом по России для достижения планируемого к 2030 году уровня ВВП по стратегической программе доля МСП должна достичь хотя бы 40 процентов.

Здесь важно отметить, что большое количество предприятий малого и среднего бизнеса по-прежнему находятся в теневом секторе экономики и могут не попадать в официальную статистику. Сколько именно, оценить тяжело, но по предполагаемой статистике средний уровень теневой экономики в России называется от 12-ти до 40 процентов.

На мой взгляд, у всех есть понимание, что кардинальные изменения в российской экономике будут связаны именно с ростом сектора МСП. Этого можно добиваться, приватизируя определенные компании в определенных отраслях, передавая государственные непрофильные активы в частные руки, стимулируя госкомпании закупать как можно больше услуг у частного сектора. И, разумеется, остается важным вопрос денежных поддержек — гарантий и кредитов на льготных условиях — и налогов.

Тем не менее основное внимание государственных органов сейчас все-таки направлено именно в сторону крупного бизнеса, ведь это и налоговые поступления, и социальные обязательства, и благотворительные проекты уже сегодня, а не через энное количество лет, когда предприятие вырастет.

— В этом есть логика: в бюджете — дефицит, а крупные финансово-промышленные группы можно попросить построить ледовый дворец или оснастить школы мультимедийным оборудованием. Малый и средний бизнес такого себе не может позволить.

— Безусловно, но здесь возникает вопрос: должен ли крупный бизнес нести такую социальную нагрузку? В России в целом принято делить ответственность за социальные и инфраструктурные проекты с бизнесом, особенно когда предприятия финансово-промышленных групп являются градообразующими. И увеличить налоговые поступления путем возврата в край такого крупного налогоплательщика, как «Ванкорнефть», очевидно, проще, чем создать условия для роста налогооблагаемой базы сектора МСП.

Однако важно помнить, что ключевой фактор развития региона — это стимулирование внутреннего спроса путем повышения платежеспособности населения и создания комфортной среды обитания для людей: нормальной инфраструктуры, предприятий образования, медицины, прочих городских сервисов, решения экологических проблем. Малый и средний бизнес как раз является провайдером этих услуг. И пока будет существовать перекос в сторону поддержки крупных федеральных игроков, а не местных компаний, регион не сможет полноценно развиваться.

— КПМГ оказывает широкий спектр услуг. Какие предприятия с вами работают? Какие из услуг наиболее востребованы сейчас в Красноярске, актуальны для местного бизнеса?

— Первая категория компаний, которые с нами работают, — это компании, ориентированные на экспорт, претендующие на международные рынки и международный капитал. Есть клиенты, которые ориентируются на внутренний рынок: из потребительского сектора, аграрного, строительного. Хотя они в большей мере работают с российскими банками, наличие отчетности, составленной по международным стандартам (МСФО) и заверенной международной аудиторской фирмой, для них также является условием для более эффективного сотрудничества. В целом, с нами работают прогрессивные зрелые компании, которые понимают, что за МСФО будущее.

Непосредственно красноярский офис КПМГ представлен специалистами, предоставляющими аудиторские услуги. Это наша основная работа, на данный момент наши клиенты в регионе — это аудиторские клиенты и подавляющая часть — федеральные игроки. На нынешний день структура спроса в регионе такова, что нам не было необходимости держать локальных специалистов по другим направлениям. Для решения клиентских задач, не связанных с аудитом, мы привлекаем широкий круг специалистов из нашего головного офиса в Москве или из других регио­нальных офисов.

Местные компании тоже проявляют интерес к аудиторским услугам, но финансовые рынки в последние несколько лет, мягко говоря, снизили активность, поэтому услуга аудита международной отчетности у местных игроков не так востребована.

В последнее время вырос спрос на услуги по налогообложению, это связано в том числе с возрастающим вниманием со стороны регулирующих органов, более серьезными шагами налоговых органов по взысканию налогов. Это даже не изменение законодательства, а именно другой подход к сбору налогов, в первую очередь НДС — для малых предприятий это больной вопрос. По этой причине мы планируем открыть локальную налоговую практику в Сибирском регио­нальном центре, чтобы наши налоговые специалисты были ближе к клиентам.

Кроме того, в последние годы вырос интерес к механизмам и способам повышения операционной эффективности: снижению затрат, оптимизации бизнес-процессов, отстройки логистики, закупочной деятельности и т.д.

Мы с нетерпением ждем какого-то оживления на финансовом рынке, будь то локальные слияния и поглощения, или интерес к размещению на международных биржах. По моему мнению, в Красноярске есть пул компаний, которые будут пользоваться такими возможностями финансирования, как только они появятся. Пока же финансовый рынок ограничен в основном банковским кредитованием.

— Все-таки рост количества компаний, обращающихся за налоговым консультированием, — это результат внешнего давления или все же приход к осознанному ведению бизнеса?

— Я думаю, что присутствуют оба мотива, и оба справедливы. Мы чаще всего работаем с компаниями, которые уже достигли определенной степени зрелости и работают над тем, чтобы повысить свой уровень эффективности ведения бизнеса, выстроить прозрачную и понятную юридическую платформу. Но фактор давления тоже имеет место — налоговое законодательство в России меняется очень часто и накладывает все больше обязательств на налогоплательщиков: от электронных деклараций, которые совершенствуют работу самой налоговой, до изменения законодательства в части контроля за иностранными компаниями и борьбы с офшорами. Деофшоризация стала очень значительным фактором переструктурирования налоговых схем как для юридических, так и для физических лиц.

— Есть распространенное мнение, что осознанность — это один из факторов, который помогает регио­нальному бизнесу становиться крупным…

— Сложно поспорить, ведь если бизнес четко осознает, куда и как он идет, и предпринимает конкретные шаги для достижения обозначенных целей, результат придет. Но это в том случае, если такая осознанность основана на прагматичном расчете ожидаемых финансовых результатов и адекватной оценке спроса. Есть объективные ограничения для роста регио­нального бизнеса. Внутренний спрос в регионе сегодня, очевидно, ограничен. Чтобы проект был успешным, долгосрочным, чтобы привлечь серьезные инвестиции, надо продавать в больших объемах. Значит, в текущих условиях ориентироваться нужно на внешний рынок. Но тут появляется другое ограничение — транспорт и логистика. Сейчас тарифы на перевозки существенные, отдаленность края от любой границы велика. Если мы говорим об инновационном производстве, то, скорее всего, для него потребуется импортное оборудование, а это снова вопрос доставки и цены.

Нехватка квалифицированных кад­ров — тоже существенный фактор. Несмотря на то, что сам Красноярск достаточно привлекателен для молодежи и здесь приличное качество образования, это только город. В районах проблемы с кадрами остаются. При долгосрочном планировании все эти факторы необходимо учитывать.

По моему личному наблюдению, те инвестпроекты, которые возникают в крае сейчас, достаточно краткосрочны, надолго строить планы никто не готов. Горизонт планирования проектов малого и среднего бизнеса — максимум три года: все стремятся к быстрой окупаемости. Вдолгую работает только тот самый крупный бизнес, который готов инвестировать. Отсюда и структура экономики.

 


Похожие статьи: