Пациент скорее жив, чем мертв

18 декабря 2015

Пациент скорее жив, чем мертв

«Чувствуешь себя девочкой на шаре: то ли его катить, то ли балансировать, то ли его из-под тебя сейчас выбьют», - так говорит о положении малых предпринимателей Владлена Михайлова, совладелица нескольких детских образовательных центров в Красноярске.

– Такие детские центры как ваш фактически выполняют функции детских садов, да и рекламируются как детские сады, но не имеют лицензии на оказание образовательных услуг?

– Всё так, получить статус частного детского сада по нашему законодательству практически невозможно, хотя такие сады в Красноярске есть, их всего штук семь на город, все остальные по документам – что-то вроде предоставления услуги по присмотру за детьми. Получить лицензию можно, но очень трудно и, откровенно говоря, незачем. К лицензированным детским садам и требования более жесткие. Если у нас есть три крупных проверяющих и надзорных органа – Роспотребнадзор, пожарные и прокуратура, которые могут проверять всё и вся, то у лицензированных детсадов к этому списку добавляется еще и Рособрнадзор со своими погремушками. А какой-то коммерческой выгоды статус не добавляет. Можно, конечно. Поставить ценник выше, чем в среднем по рынку, но лицензия имеет значение для очень небольшого количества родителей – процентов восемь-десять.

– То есть, родителям не важна бумажка?

– Это самый ненужный элемент в выборе детского сада. На этапе мониторинга рынка лучше всего работает сарафанное радио. На этапе переговоров и принятия первичного решения – непосредственно знакомство и первое впечатление, общение, презентация детского сада, программы пребывания. Вот это влияет на выбор, а не пакет разрешительных и установочных документов.

Парадокс, конечно: с одной стороны, мы рассказываем, чем занимаемся, многие наши образовательные программы – на уровне ноу-хау, как об этом не рассказывать? Мы придерживаемся традиционной педагогики, берем все то лучшее, что было создано в советские времена, соединяем с современными методиками, современными дидактическими материалами.… Это важно: большинство садов, скажем так, «квартирного типа» грешат тем, что сажают детей перед телеком, и на этом заканчивается все образование. Хотя за детьми, конечно, доглядывают, наверняка вовремя кормят, но на 15-16 детей в квартире – один, максимум два человека, которые одновременно и повара, и воспитатели, и уборщики, и кто угодно. У нас в каждом филиале есть целый штат постоянных сотрудников (на 25 ребятишек), не считая приходящих педагогов: это воспитатели, повар и медработник, который проводит медосмотр, прием детей. Мы в самом начале приняли решение, что нужно иметь в штате профессионального медика, потому что это так или иначе обеспечивает безопасность детей, да и родителям сложнее доказать дипломированному специалисту, что у ребенка «маленькие сопельки» и «ничего страшного». На чужие-то «сопельки» они реагируют совершенно иначе. Кроме того, медработник – это еще одни женские руки, которые помогают собирать ребятишек на улицу, укладывают спать…

С другой стороны, мы должны образовательный компонент, который является нашим конкурентным преимуществом, не афишировать. Мы не можем не говорить, что мы даем образование, иначе к нам не поведут детей. Но назваться детсадом мы тоже не имеем права, поэтому мы «детский развивающий центр», как и большинство коллег.

По большому счету на сегодняшний день можно быть благодарным государственным органам уже за то, что нас не «кошмарят». Им дана команда: не кошмарить.

 Команда на уровне края или федерации?

– Не знаю, но она точно есть, об этом открыто говорят, в том числе и губернатор. Мы встречались в прошлом году на первой краевой педагогической конференции, там прозвучало с самых высоких трибун: не парьтесь, ребята, вас не тронут.

Там вообще прозвучала идея, которая меня очень вдохновила, но, думаю, она не будет реализована прямо сейчас. Да и не сейчас тоже… Толоконский сказал, что у власти есть такая идея: отдать дошкольное образование в частные руки полностью, как это произошло с торговлей в свое время. Сейчас же нет государственных магазинов, все как-то регулируется усилиями предпринимателей. Дошкольное образование – это же в меньшем проценте образование, больше присмотр, социализация ребенка. И была идея платить родителям некую компенсацию, давать некий ваучер, например, на 10 тысяч рублей в месяц – за устройство ребенка в дошкольное учреждение. А сколько добавлять к этому ваучеру и куда отдавать ребенка – пусть решает сам родитель. И вообще в недалеком будущем отдать муниципальные садики в частные руки, чтобы вообще скинуть проблему организации дошкольных учреждений с государства.

Сегодня есть пик рождаемости, востребованность детских садов колоссальная, а через пять-семь лет будет ямка, как обычно и происходит. И что, опять раздавать помещения под налоговые инспекции и органы соцзащиты? Это довольно дорогое удовольствие: построить детсад, содержать его. А отдать коммерсантам – и пусть сами регулируют эти пики и спады. Но в то же время четко было сказано: вас сейчас много, и такие разномастные вы неинтересны, под вас всяких никто не будет менять СНиПы и другие нормативы. Значит, игрокам рынка как-то придется расти и укрупняться, чтобы государство увидело в них субъект переговоров. Ну и, кроме прочего, такая «революция» все равно требует денег, но ни в какие бюджеты эти средства не закладываются. А значит, чуда не случится. Но раз мы решаем социальную проблему, майские указы президента помогаем выполнять, нас и не кошмарят, на многие вещи смотрят сквозь пальцы. Да, нужна лицензия, но это не самое страшное.

– А что же тогда «самое»? Санитарные нормы? Противопожарные?

– Вообще, если внимательно посмотреть документы, то получается, что я лицензирую-то не программы и педагогов, не содержательную модель, а помещение. В этом весь парадокс. Пожарные нормы на сегодняшний день таковы, что им очень трудно соответствовать. Например, у нас нет второго эвакуационного выхода, хотя мы находимся на первом этаже и, по идее, эвакуационными выходами могут являться окна, но нет. Нельзя. А есть детские сады в квартирах - на пятом, шестом этажах…

Любая проверка – Роспотребнадзор, пожарные могут закрыть тебя на 90 дней за несоответствие нормам, и это означает конец бизнеса: я не могу сказать родителям, мол, вы перекантуйтесь где-нибудь три месяца, а потом приходите.

– И как часто к вам приходят проверки?

– По закону юрлицо, работающее меньше трех лет, проверять не должны, но к нам приходили в этот период неоднократно.

Проверка может прийти либо если есть заявление, либо какой-то прецедент: например, ребенок где-то подхватил вирус – могут прийти и в детский сад, даже если ребенок его не посещал в этот период. Мы, конечно, можем не пустить внеплановую проверку, но в следующий раз инспектор придет уже с прокурором. А с этой структурой ссориться не хочется совершенно. Теоретически ты можешь и против ветра плевать, но, как показывает жизнь, ничего хорошего из этого не выходит.

Наверное, проверки такие нужны, нужно как-то всю эту деятельность отслеживать, регламентировать, но убивает то, что в основном проверяют не то, что реально сделано, а насколько ты прикрыт бумагами. Спрашивают документы. Например, Роспотребнадзору нужна программа производственного контроля, которую ты должен сам написать и утвердить в Роспотребнадзоре. Но на самом деле, даже если ты ее написал, утвердить не сможешь. В ней найдут кучу недостатков, несоответствий.… Поэтому надо прийти в одну фирму, и там тебе все это напишут и сами где надо утвердят. Всего за 30 тысяч рублей.

– А фирма находится в том же здании, что и инспекция?

– Как ни смешно, по соседству. Или, например, должно быть утвержденное меню - согласно калорийности, сезонности и возрастных особенностей. Если в саду несколько категорий детей по возрастам, надо утверждать несколько меню. Каждое – 15 тысяч рублей, тоже через эту фирму.

Нет вопросов к инспекторам, там прекрасные женщины работают, мы уже дружим, прекрасно общаемся, но они приходят с одной фразой: «Вы же понимаете, что мы не можем ничего не найти?» У них тоже есть план по наполнению госбюджета, все понятно.

 Штрафы большие?

– Немаленькие… Пожарным мы платили, кажется, 45 тысяч, но нам пошли навстречу, дали рассрочку на этот штраф. Это существенные деньги для нашего бизнеса – взять и выложить разом 45 тысяч очень сложно.

С Роспотребнадзором другая ситуация. Первый визит нам обошелся что-то около 80 тысяч рублей. И это не взятка. Например, у нас стояло несколько моек и профессиональная посудомоечная машина. Подчеркну: профессиональная. Но нам сказали: нет, должно быть пять моек, а ваша машина нормативами не предусмотрена. Пришлось дополнительно устанавливать мойки, а еще покупать холодильник для пищевых проб. Пробы 50-граммовые, должны храниться трое суток. Посуда – примерно как соусница для суши, маленькая плошечка. Мы сказали: смотрите, какой у нас большой красивый холодильник, здесь целая полка для проб, места достаточно. Нет, надо купить отдельный холодильник. Мы взяли маленький, всего за 10 тысяч, но это тоже деньги. Плюс программа производственного контроля, плюс что-то еще по мелочи, плюс штраф – тысяч пять.… В сумме получилось почти 80 тысяч рублей.

Нормативы и бумажки – наше все. Мы до сих пор растворы дезинфицирующие покупаем советские, потому что они прописаны в документах. Есть более современные и безопасные, но их нельзя. Потому что если вдруг пришла проверка, а у тебя тряпки замочены не в каком-нибудь хлорэтилвинилпропиле, а в прекрасном, безопасном и эффективном средстве от «Амвей», тебя накажут.

– Может, дешевле взятки давать?

– Черт его знает, мы стараемся как-то более-менее по-честному вести дела. Конечно, мы не показываем всё. Если бы наш отечественный малый бизнес был белым и прозрачным на 100%, его бы просто не стало: 99,9% предпринимателей бы умерли. Поэтому да: «серые» зарплаты, расчеты кэшем, вся эта «мелкая моторика».

Собственно, у нас почти каждый детский сад – это отдельное юрлицо. И это тоже способ выживания: если с одним садом что-то не так, в другие все равно не придут. Поэтому у нас есть и несколько ИП, и несколько ООО.

Но внутренняя ответственность сумасшедшая. Мы понимаем, что работаем с детьми, и для себя установили жесткие правила, они гораздо выше, чем надзоры. Например, мы могли себя обезопасить, уйдя на аутсорсинг по общепиту, работать с любым школьным комбинатом питания или имеющим лицензию на кормление детей, и все. Но мы четко понимаем, что если можем довериться поварам, оценить персонал и оборудование, то момент доставки – щекотливый и непонятный. Кто вез, как, сколько, в термобудке ли, соблюдался ли режим.… Или неработающий рефрижератор летом, все перемороженное зимой.… Поэтому у нас собственные пищеблоки, свои повара. Продукты покупаем только там, где на них есть документы. Даже если на Енисейском рынке помидоры более помидористые, мы все равно купим их в «Метро».

Я догадываюсь, откуда ноги растут у этих требований – все-таки детсады это в первую очередь присмотр, но мой мозг отказывается понимать, что суть моей работы – в подходящем помещении, а не в том, какой квалификации люди у тебя работают, думаешь ли ты головой или просто рассаживаешь ребятишек у телека с «Лунтиком».

– Что повлияло на выбор, заводить ИП или ООО?

– ИП было изначально довольно привлекательной организационно-правовой формой, но ровно до того момента, как резко повысились отчисления в пенсионный. Поэтому с 2013 года, мы прикинули, выгоднее содержать ООО. Надо сказать, что к ООО доверия больше, в том числе у контрагентов, но и штрафы у ООО больше, это проблема. Но опять же, мы в России, а значит, можно договориться, чтобы наказали не предприятие (на сто тысяч, например), а персонально директора (на пять).

– В крае с лета действуют налоговые каникулы для новых ИП, даже это не привлекло?

– Овчинка выделки не стоит. Мы показываем ровно столько налогов, сколько нам нужно показать, иначе нет смысла в принципе заниматься бизнесом. Когда ты отдаешь всё, что зарабатываешь, а если везде соглашаться – не торговаться за 20 рублей с арендодателем, соглашаться с госструктурами, с банками, которые выставляют драконовские проценты – то всё. А если говорить конкретно про ИП, то всё меньше становится понятно, нужна ли нашему государству такая форма собственности? Создается впечатление, что её хотят нивелировать. Не запретить, а постепенно создать такие условия, чтобы это было невыгодно.

Зато всё, что касается именно коммерческих взаимоотношений, стало проще, бизнесмены стали более гибкими по отношению друг к другу. Например, мы нашли хорошее помещение, но собственник не хотел его сдавать в аренду, только продавать. Предложил познакомить нас с людьми из банка, взять ипотеку. Мы сказали, что можем платить 100 тысяч в месяц, максимум 120 – это если вывернуться наизнанку. Поэтому если у банка другие условия, смысла встречаться нет. Банк тем не менее на встрече настоял. Нам предложили заплатить 3,5 миллиона первоначального взноса, а потом в течение многих лет ежемесячно платить по 240 тысяч. Зачем встречались? То, что предлагается, совершенно не соответствует рыночным реалиям. Мы сразу поняли, что с кредитами связываться не будем: при нынешних ставках это нереально. Это такой интересный бизнес получается, когда зарабатывают все, кроме тебя: персонал, арендодатели, государство, конкуренты, а себе ты ничего не платишь. С владельцем помещения мы в итоге договорились.

– Получается, что государство, хоть и декларирует помощь малому бизнесу, но реальных шагов не делает?

– Оно нам не мешает особенно, что уже хорошо. А в принципе, может и помочь – при известном старании с твоей стороны. На один из садиков, например, мы получили от государства миллион рублей в качестве компенсации за два предыдущих предприятия. А всего затрат на открытие было чуть больше миллиона, так что мы практически всю сумму отбили этой поддержкой. Есть краевая программа, которая компенсирует часть затрат. Если садик лицензированный – то до миллиона, если нет – до 500 тысяч. Собственно, вот она – единственная реальная польза от лицензирования. Получить компенсацию очень непросто, программа крайне непрозрачная, но мы два раза прошли этот квест – эти без преувеличения семь кругов ада. Но хорошо, что они хотя бы в принципе есть.

500 тысяч – это примерно полгода аренды, я считаю, очень неплохая поддержка. Но нужно предоставить очень много документов, в них обязательно будут вноситься поправки, причем на любой стадии прохождения. Грубо говоря, в кабинете сидит специалист, который проверяет, исправляет, просит довезти документы, вообще очень тщательно во все вникает, за что ему спасибо. А затем документ переходит на соседний стол – кроме шуток, на соседний – и возникают новые вопросы. Я за то, чтобы все было в рамках закона, я допускаю, что у этих специалистов разные задачи и они обращают внимание на разные нюансы, но у них столы рядом!

– Это недоработка в системе или коррупция?

– Мне кажется, что вся эта система построена таким образом, чтобы человек сказал: да идите в пень! Мы первый раз прошли этот квест только благодаря упертости моего партнера, он из принципа решил всех победить. А доходило до мелких придирок, едва ли не к качеству бумаги, на которой напечатаны документы. Такое отношение не добавляет ни энтузиазма, ни лояльности.

Программа работает, но ее нужно все время толкать. Сама программа непрозрачная, условия каждый год разные, сроки подачи заявок, списки документов, другие условия – за всем этим надо следить самому. Никто не позвонит и не скажет: ой, у вас тут сроки горят или что-то не так. С одной стороны, вроде, ты же заинтересован, так что впрягайся и тащи. С другой стороны, у нее же есть наверняка какие-то критерии эффективности, какие-то объемы финансирования, которые надо освоить.… Это не коррупция, скорее, а саботаж. Однако повторюсь, только благодаря этой программе мы смогли расширить бизнес.

Так что в целом в нашей ситуации можно говорить, что пациент скорее жив, чем мертв. Но мы понимаем, что государство в любой момент может нас унасекомить. Когда под тобой нет четкой правовой базы, когда ты как девочка на шаре – то ли его катить, то ли балансировать, то ли его из-под тебя сейчас выбьют – это напрягает. Но мы же бизнес: пока всё более-менее – работаем, станет хуже – закроемся. Придумаем что-нибудь ещё.

preview_pic


Похожие статьи: